ках

" ..У нас - СВОЯ свадьба.." - СЛОВА ДРУГА - ЧЕЧЕНЦА (вынесла из комментов)

Марша вог1ийл


СВАДЬБА ОКАЗАЛАСЬ ОБЩАЯ... под названием "РЯЗАНЬ"...
http://lamrotums.livejournal.com/

Re : " Хочется, чтобы люди про ВАС знали правду "


"""
Шалом , Люба , нету 1-ой правды чтоб людям что-то объяснять , правд человеческих много , и у каждого своя , наверняка есть где-то истина , но явно не мне её вещать !

Вашим землякам невозможно доказать (да и толку не вижу) что чеченцы - им не угроза (не считая криминала и жулья конечно), что у нас - своя "свадьба" , а у вас - своя !

Тема "смертников" у нас также сильно отличается от той что у вас,
-во 1-х в нашем народе подобные вещи мягко говоря не приветствуются (в отличие от палесовских арабов)
-во 2-х у них разные мотивы ,цели ,
-в 3-х у нас нет (и надеюсь не будет) "Палливуда" !
"""""
А вот  и  " сестрёнка" откликнулась :

Re: И всем будет хорошо.

zulikhan

2010-11-05 12:36 pm (local) Track This

.....
Я-то понимаю, что у евреев должно быть свое государство, и что находится оно там, где исторически должно находиться. Каждый народ должен жить на своей земле - так хорошо, как только может, и не кивать на кого-то.

А палестинцев на евреев натравливают большие игроки, по-моему. Если бы палестинцы и евреи жили без постороннего влияния и вмешательства, давно, наверное, нашли бы какой-то компромисс. Нас, мусульман, так много, субханАллах, и мы так сильны своей верой - не понимаю, как нам может угрожать или хотя бы серьезно мешать крохотный Израиль? Нам мешают совершенно другие, которые за Израиль прячутся, подсовывая нам его в виде главного врага. "

Спасибо, друзья!

Храмовая_гора

(no subject)

Лариса Амир (перепечатано из фейсбука с разрешения Ларисы)

Окончание показаний Игаля комиссии Шомгара.

Здесь уже не про мотивы и причины, а про пули, выстрелы и пр., а также про второе обвинение, по которому он тоже получил срок - планирование преступных действий против арабов. Перевод, как обычно, с сокращениями, хотя некоторые повторы я намеренно оставила.

4 ноября 1995 года.

- Ты можешь описать, что случилось после первой пули?

После первой пули я остановился на секунду, взглянуть, что происходит, увидеть его реакцию, реакцию его тела.

- Была реакция?

Никакой. Он так же стоял на месте, и тут на меня бросились со всех сторон, и я выстрелил еще два раза. Я точно не помню, как это было.

- Не помнишь?

Я не видел его спины. Я четко знаю, что видел его спину только при первом выстреле.

- А как насчет этого крика: «Это не настоящие!»

«Холостые!» («Срак»). Я услышал это, стреляя. Я был поражен. Помню, что это было в тот момент.

- Ты знаешь, что свидетели говорили нам, что ты это кричал.

Я слышал. Но это не так. Это тот, кто был от меня справа, один из охранников. Я не знаю, охранник ли он, в черном костюме. Был еще один, их было двое, и это один их них. Я помню, и я могу однозначно сказать: я помню, что был поражен. Вместо того, чтобы действовать, помогать ему, они кричат: холостые! Там были странные вещи.

- Какие странные вещи?

Например, этот крик, когда я стрелял, про холостые патроны.

- Мы читали в свидетельствах, что они говорили друг другу, что это не настоящее.

Кто-то из охранников.

- Так говорили полицейские.

Не полицейские, нет. Один из охранников крикнул: это холостые. Это холостые, не настоящие – что-то в этом роде. Полицейские повалили меня на землю, и один из них спросил меня: «Это были холостые?» Я боялся, что, если скажу: «настоящие»,- он меня тут же застрелит. Потом меня поставили к стене, и тогда я сказал, что это не холостые. Услышав этот крик, я был поражен. Ведь я проверял пули. Охранник, слыша выстрел, не спрашивает, не холостой ли он, - это что, если холостой, то все в порядке, можно пойти домой отдохнуть? Он должен действовать, должен сделать максимум. Когда слышишь выстрел, в первую очередь, действуешь.

- Есть логика в том, что ты крикнул это, чтобы тебя не убили.

Это хорошая идея. Но нет.

- Пытался ли ты перед убийством представить себе, как ты оказываешься в этом положении рядом с главой правительства, выхватываешь пистолет и стреляешь, и что происходит потом?

Конечно. Я думал об этом два года. Я все время боялся, что будет осечка. Больше всего я боялся, что выстрелю, с ним ничего не будет, меня схватят, и я, как идиот, проведу много лет в тюрьме, не достигнув того, что хотел. Я также думал, что, когда я выстрелю, меня убьют, но на это я был готов.
Антиарабское "подполье".

/В газете сказано, что они опускают часть показаний, относящуюся к обвинениям против Хагая и Дрора Адани, касательно их участия в заговоре против Рабина и организации "подполья"./

- Имела ли место организация против арабов?

Нет-нет, это все глупости, выдумки прессы.

- Это не пресса, это то, что говорили на следствии.

Я сказал, что, по моему мнению, после того, как армия покинет территории, мы должны будем заняться обороной. Поселениям будет необходима охрана, нужны будут силы для обороны.

Разговоры об этом тянулись целый год. Все это потом надо будет защищать. После того, как армия уйдет, надо будет оборонять поселения, для этого нужны разные вещи - боеприпасы, оружие. Но нападать на арабов? Когда дело дойдет до войны, тогда да. Но, разумеется, не идти сейчас, не дай Бог. Я имел в виду ответные действия.

- Все участники суббот соглашались и с планами?

Конечно, нет, никто! За день до того /до 4.11/, я закончил списки для связи. Я собирался начать по ним опрашивать людей - кто будет готов участвовать в охране поселений.

- Ты хотел собирать боеприпасы?

Да. Чтобы с технической стороны мы были готовы ко всему. Никто не знает, что будет, где они начнут действовать. Ситуацию мы должны были бы оценить по ходу дела, может быть, это вообще не пригодилось бы.

- Ты говорил с людьми о конкретных планах, что будете делать, о боеприпасах?

Нет.

- Ты действительно имел в виду что-то определенное, хотя бы в рамках защиты поселений? Ты говорил об этом?

Я говорил со многими, но ничего конкретного еще не было. Теперь об этом можно говорить, после того, как уходят из Бейт-Лехема. В сущности, уже ушли. Охрана Эфраты или Неве Даниэля. Тогда я слышал о планах по созданию организации по охране поселений или чего-то в этом роде во главе с Ариком Шароном. Я решил организовать как можно больше людей, чтобы, когда он это создаст, присоединиться к нему.

- В этом участвовали и члены крайних организаций, организации ЭЯЛь?

Они были лишь на одной субботе, потом мы их не пускали.

- Пятеро членов Каха говорили о том, что надо убить главу правительства, и вы с Авишаем Равивом сидели там. Авишай Равив говорил о том, что надо убить Рабина.

Это чушь. Откуда это, от Сары Элиас?

- Нет-нет, Сара Элиас не бывала на субботах. Люди, которые там были.

От ее дочери, Ноа.

- Сара Элиас свидетельствовала перед комиссией.

Да, я видел это в газете. Верно, что Авишай Равив говорил, что надо убить Рабина, но я никогда не сидел там с ними.

-Ты слышал, что Авишай Равив говорил, что надо убить Рабина.

Да, слышал, и не раз.

- Согласно Рамбаму, надо убить?

Авишай ничего не понимает в галахе.

- Нет, вопрос в том, утверждал ли это он?

Он говорил много раз. Он много раз утверждал, что надо убить Рабина, и тому есть немало свидетелей. Это были бурные споры. Но Авишай Равив – не такой человек, к которому будут прислушиваться. К нему стали лучше относиться только из-за этих суббот. Но все равно, каждый раз он сам все портил. Появлялся в СМИ с какой-нибудь присягой на могиле. Тогда я не понимал этого, сейчас мне стало понятно многое.

- Были юноши-хулиганы, которые по субботам отправлялись в Хеврон крушить там прилавки арабских торговцев.

Это не с нами.У нас этого никогда не было, спросите кого угодно. Однажды, когда мы проводили субботу у «Ориент Хауз», к нам пристроились три хулигана, не знаю, откуда они взялись, и начали было устраивать беспорядки, но мы их прогнали. Это только вредит.

- В одну из суббот у тебя было столкновение или почти столкновение с арабами. Ты помнишь это? Кто-то сказал, что ты вытащил пистолет, или что-то в этом роде.

Мы проходили по мусульманскому кварталу, и арабы начали проклинать нас. Это было опасно, мы шли через Шаар а-прахим. Надо было, чтобы они видели, что мы вооружены, а из всех только у меня был пистолет. Но вообще, я ничего не имею против арабов – к врагу надо относиться достойно.

5. 4 ноября, продолжение.

- Ты рассказывал про какого-то человека в головном уборе, в кепке, который сказал что-то вроде: выведите его. Нам про это неизвестно. Может быть, он на этой фотографии. Видишь ли ты его здесь?

Да, какой-то распорядитель. Точно не знаю, какова была его роль. Не помню, был ли он в шортах. Я плохо запоминаю детали.

- О чем ты думал?

Когда я только приехал на демонстрацию, я еще не решил, что буду действовать.Я думал: приеду на место; посмотрим, будет ли у меня возможность. Короче, как получится.

В автобусе я встретил знакомого, из "Цеирей Ликуд" ("Молодежи Ликуда")
Я отошел в сторону и сбежал от него. Он, видимо, собирался на правую демонстрацию. Я планировал пойти в толпу, посмотреть, а потом, может быть, пойти на демонстрацию правых. Подошел к передней стороне трибуны. Между людьми и трибуной было большое расстояние, много охранников. Потом я вернулся туда через стоянку. Видел там Ору Намир. Я заметил также одного своего приятеля, одноклассника, левых взглядов. Пришлось делать крюк. И я вернулся с другой стороны, пройдя через стоянку. Когда я подошел, они как раз начали освобождать территорию от людей.

- Уже поставили заграждения?

Еще нет. Они стали всех фотографировать. Как раз этим занимались. Меня снимали с того момента, как я появился там.

Я решил, что если кто-то из полицейских скажет мне, я тут же уйду, значит – это не мой час; время не пришло. А если нет, я попробую сделать это.

- Если бы к тебе просто подошли и спросили, что ты тут делаешь?

Я бы сказал: просто хотел посмотреть на Рабина, - и ушел бы.

- Ты бы попробовал остаться там? Сказать, что ты водитель?

Нет. Я старался вызвать как можно меньше подозрений.

- Итак, ты стоял на расстоянии двух метров от места действия. Если бы к тебе подошли, тебе пришлось бы объяснить, что ты делал там до сих пор. Ты бы ушел, чтобы тебя не заподозрили, или же назвался бы водителем, стал бы возражать?

Нет, я бы не сказал, что я водитель. Они попросили бы у меня удостоверение, и я бы окончательно запутался.

- Ты бы сказал: «Разве тут нельзя стоять? Я не знал», - что- то в этом роде?

Да, да. Я бы сказал, что хочу посмотреть на Рабина, попросить автограф, что-то в этом духе. Так я думал.

- В сущности, там остались только полицейские и ты.

Возможно, мне удалось произвести нужное впечатление. Если стоишь спокойно, как ни в чем не бывало, рядом с полицейскими и не говоришь ни слова, а когда они выводят людей и приказывают всем удалиться, ты не двигаешься, складывается впечатление, что ты там по делу, относишься к тем, кому разрешено там быть. Итак, они выгоняют всех, а я стою не двигаясь, словно это ко мне не относится. Еще там оставались несколько водителей. Один сидел в машине, к которой прислонился я, поодаль было еще несколько водителей, у машин министров. Я остался стоять.

Тут я увидел полицейского, который смотрел на меня, явно оценивая, что я там делаю. Спросить или не спросить. По нему было видно, что он это решает. И в этот момент как раз появился Авив Гефен. Я решил воспользоваться этим как поводом, чтобы его отвлечь, и сказал полицейскому: «Посмотри, ну и тип!» Мы разговорились. Он сказал, что тоже терпеть не может Авива Гефена. Стали говорить о том, что он не был в армии, всякую ерунду. Теперь ему было бы неудобно спросить меня, кто я или что-нибудь еще – вроде как он говорил со мной, как со "своим". Другие полицейские видели, что мы разговариваем. Это дало мне прикрытие. Это было то, что надо, поэтому я специально заговорил с ним.

- Охранники тебя видели?

Да. Охранник стоял у машины Рабина.

- Какой машины? Второй или первой?

Той, которая левее. То есть ближе к публике.

- Он видел тебя, смотрел на тебя?

Он больше смотрел на публику, оглядывал всю территорию.

Там был страшный беспорядок с полицейскими. Множество разных сил. Полицейские, “ясамники”, охрана. Видно было, что левая рука не знает, что делает правая. Охранники полагаются на полицейских, а полицейские на охранников. Потом стали спускаться разные типы. Спустилась Шуламит Алони, все что-то кричали ей. Потом появился этот распорядитель.

-Что он делал, что он говорил?

Он сразу же спросил, закрыли ли заднюю стоянку. Откуда я пришел. Они сказали, что нет. Тогда он передал по рации, чтобы ее закрыли.

-О ком ты говоришь? О распорядителе в кепке, которого ты сейчас показал?

Да. Мне показалось странным, что гражданское лицо командует полицейскими, но я подумал, что он – один из организаторов демонстрации. Он направил одного полицейского вывести людей. Водитель машины, на которую я облокотился, вышел туда.

-Между ступеньками и стеной?

Да. Здесь было свободное место.

-Здесь еще не было заграждения?

Не было, тут все время стояли полицейские, никто не мог войти. Водитель вышел оттуда, тут этот полицейский подошел ко мне и говорит: «Он из ваших?» - тот, с кем я разговаривал.

-Он спросил про водителя?

Не знаю. Мне не хотелось врать. Я сказал: «Я не знаю его, но он все время был здесь в машине." Полицейский отвернулся. Тогда подошел распорядитель и послал его выставить какого-то шофера.

-Что значит выставить? Сказать, чтобы он вышел?

Нужно было, чтобы водители стояли около своих машин, а не бродили там повсюду. Полицейский пошел к шоферу и велел ему отойти. Тогда распорядитель крикнул ему: «Нет, того в синей футболке».

-Про тебя?

Не знаю, но он показал как-то странно. Не совсем в мою сторону. Полицейский подошел ко мне и спросил: «Где твоя машина?» Я сказал ему: «Здесь». –«Хорошо, стой рядом со своей машиной». «Ладно», - сказал я и не двинулся с места. Полицейский ушел. Он не спросил меня ничего. Только – «стой рядом со своей машиной». Я остался стоять.

-Там были мотоциклы, да?

Был мотоцикл, рядом с кадкой с растением.

-Ты знаешь, чей он? Ты видел того, кто его поставил?

Я видел, как кто-то его выводит, это было прямо перед тем, как спустился Перес. Точно не помню, когда.

-В какой-то момент тебя сняли рядом с тремя полицейскими из «Ясама».

Я видел в газете, это очень странно.

-Ты слышал их разговор? Ты помнишь это?

Я хочу увидеть эту запись. Там есть несколько странных вещей.

-Что странного?

Мне надо посмотреть запись.
В газете не видно, там все трудно различимо.

-Ты как будто стреляешь левой рукой, а это не так.

Стреляю левой рукой?

-Ты должен посмотреть эту запись.

Мы видели, что потом, когда полицейские в машине сказали тебе, что ты промахнулся, ты ответил: «Не может быть, я хорошо прицелился». Потом они сказали: «Он умер», - а ты ответил: «Сожалею».

Да.

-Ты попрежнему чувствуешь так же?

Его смерть не была моей целью. Достаточно было, чтобы он был парализован, то есть не мог бы функционировать.

-Ты сказал: «Я сожалею». А когда потом на следствии тебе сказали, что он умер, ты выразил удовлетворение.

Разумеется. Больше всего я боялся, что я его только раню, и он останется главой правительства. Тогда чего я достиг? Если бы в этот день он ушел в отставку, я бы в него не стрелял.

-Ты знал , что он не ушел в отставку.

Потому и пришлось действовать. Ничего не поделаешь. Если бы было достаточно выстрелить ему в ноги, и он прекратил бы политическую деятельность, я бы выстрелил ему в ноги. Если бы кто-то мог встряхнуть его хорошенько, сказать: « Ты сошел с ума! Ты пьян! Приди в себя!» Но все, что можно, было испробовано. Были демонстрации, акции протеста, всюду, где только можно. СМИ не освещали их. Они меня обвиняют? Пусть обвиняют самих себя! Кстати, они и теперь совершают те же ошибки.

Когда нет демонстраций, нет протеста, народное возмущение не находит себе выхода. Тогда начинают действовать радикалы. Прежде я не нарушал закон. Я не был членом ни в одной организации, не был членом ЭЯЛя . Я не мог смириться с тем, что творится в стране. Стреляя в Рабина, я чувствовал себя, как если бы в Ливане передо мной был террорист. Что бы он ни имел в виду. Хотя он и человек. Я не хочу про него ничего сказать, я не знаю его лично. Но он создал эту проблему, и жизни других людей были важней, чем его. Моей целью не было лишить его жизни. Это не была личная месть.

Дело в том, что Рабин в народе воспринимался как тот, кто заботится о безопасности. Он пускал пыль в глаза. Говорили, что на него можно положиться, но это ошибка. В этом-то и состояла проблема. Люди полагались на него с закрытыми глазами, и смотрите, к чему мы пришли. По поводу Переса, все понимают, что на него нельзя полностью положиться. Он пытается опереться на образ Рабина, но долго это не протянется. Он сделает так много ошибок, причинит так много вреда, что народ его не потерпит.

-Все-таки попытайся вспомнить, что именно говорили про «холостые, холостые». Каждый говорит что-то другое. Попытайся вспомнить, не сказал ли ты сам что-нибудь.

Я не говорил ни слова. Я в этом абсолютно уверен.

-Может, сразу после этого, например, чтобы спастись.

Нет. Крики «холостые» раздались до того, как меня повалили на землю. Это было в момент выстрелов. Тому, кто стреляет, трудно одновременно кричать или размышлять. Ты весь сосредотачиваешься на этом.

- Каковы были точные слова?

«Это холостые, это ненастоящие». Да, так. «Холостые, ненастоящие». Я не помню в точности слов, но таков был смысл.

-Было что-то по типу: не стрелять, прекратить огонь?

Нет-нет. Было: холостые, ненастоящие.

-Какими тебе послышались выстрелы?

Трудно вспомнить, как в точности все было. Не знаю. Я плохо помню, что было после первого выстрела. Я помню, что выстрелил еще дважды. На меня прыгнули, и я выстрелил еще дважды. Я помню, что, когда я уже был прижат к земле, полицейский спросил меня: это холостые или настоящие. Тогда я не ответил ему. Я помню, что, когда я стрелял, он кричал «холостые», потому что это произвело на меня впечатление. Не знаю, это очень странно. Я не понимаю, как охранник, когда стреляют в главу правительства, спрашивает, не холостые ли это патроны. Надо исходить из самой худшей возможности. Разве что он ожидал чего-то другого.

-Охранники утверждают, что кричали не они.

Вы думаете, тот, кто это крикнул, теперь признается?

-А что такого? В какой-то ситуации люди хотят верить, что все не по-настоящему, и говорят: не настоящие.

Нет, это крикнул кто-то один. Он был не из общей толпы. Он находился справа.

-Справа, то есть между тобой и ступеньками?

Нет, нет. Я был сзади, с правой стороны Рабина. То есть ближе к краю машины. Один человек крикнул: это ненастоящие, холостые. В результате все стали спрашивать меня, не стрелял ли я холостыми. Все были в недоумении. Я не помню, были ли крики после первого или во время второго и третьего выстрелов. Но я уверен, что это было, когда я стрелял. Я помню, что меня это поразило. Наверное, поэтому я выстрелил еще два раза, чтобы быть уверенным, не помню точно. Я хотел сделать два выстрела.

6. Поездка в Ригу.

Мы хотели услышать от тебя рассказ про «шлихут» в Советский Союз летом 1992 г. Ходят тысячи спекуляций на эту тему. Что именно ты делал там?

Поездка была от «Лишкат а-кешер» при МИДе. Им нужны были молодые люди для организации сионистской деятельности и агитации за алию, обучения ивриту и так далее. Подходила, в основном, религиозная молодежь, «Бней Акива», «йешивот эсдер». Те, которые что-то знали о земле Израиля. Туда не хотели посылать того, кто на вопрос про Моше-рабейну задумается, в какой лиге играет этот футболист. Туда поехали многие из нашей йешивы. Я был там с другом.

Как его имя?

Авиноам Эзер. Когда мы приехали, там, в основном, занимались преподаванием в еврейской школе, для подростков. Мне казалось, что есть более важные вещи, поскольку дети 15 лет не смогут сами сделать алию. Я думал, надо больше работать среди молодежи и студентов. Это и интересней. Мы прямо на улице заговаривали с людьми, пытаясь найти евреев. Я носил кипу, это обращало на себя внимание. Вызывало любопытство и то, что я йеменит, это выглядело для них непривычно, экзотика. Постепенно собралось немало людей. Около сотни студентов приехали на корабль. Они думали, что будет дискотека, но мы поставили им хасидские песни. Они совсем не знали, что это такое. Но с этого все началось.

-У вас были охранники?

А, вот к чему вы ведете.

-Мы поняли, что ты прошел курс охранников для этой поездки.

Ничего подобного. Была общая инструкция по безопасности. Никакой охраны там не было. У нас были баллончики со слезоточивым газом и все, никакого оружия.

7. "Резюме."

Ты хочешь что-то добавить?

В первую очередь надо объединить народ. Когда мы достигнем внутреннего мира, не нужен будет ни Шабак, ни что-либо подобное. Внутренний мир – это значит, в первую очередь, прислушиваться к своему народу. Если половина народа думает, что этот процесс – предательство, что он ведет нас к катастрофе, его мнение нельзя игнорировать. Да, у тебя есть сила, ты в правительстве, в твоем распоряжении СМИ, все, чего ни пожелаешь. Но ни Саддам Хусейн, ни Мубарак не будут править вечно.
Я не стою за целостность Земли Израиля /"Эрец Исраэль а-шлема"/ любой ценой. Я верю, что когда придет Машиах, мы получим все. Важны люди, народ, это для меня на первом плане, а не целостность Земли Израиля. А наш народ расколот на части, и не я тому причиной.

А если бы, скажем, не было того, что ты называешь большинством за счет арабов, Ты поступил бы так же?

Если бы правительство опиралось на еврейское большинство – нет. Если мой народ грешит, если он принимает идиотские решения, добровольно закрывает глаза, как то было в период Войны Судного Дня, во время Катастрофы, как было всегда? Еврейский народ всегда закрывал глаза. Ок. Значит, все дело в народе, а не в лидере. Но если лидер цинично использует предоставленную ему силу в недостойных целях, если он затыкает рот народу, подавляет демонстрации и всякий нормальный протест, инициирует клеветнические кампании в СМИ, так что люди боятся сказать слово, тогда, конечно, нужно действовать. Я решился на это, когда увидел, что все смолкли, отчаялись. Говорили: подождем выборов. Но тогда было бы уже поздно; что бы это тогда уже дало?

Если большинство еврейского народа решает вернуть территории, это легитимно. Это проблема еврейского народа, и он будет отвечать за последствия своего решения, того риска, на который пошел. Но как может предводитель народа опереться на арабские голоса и на нескольких перебежчиков из правого лагеря, которые никого не представляют? Основываясь на таком большинстве, не считаясь с народом, он принимает судьбоносное для еврейского народа решение. Я убил его не из-за взглядов. Наверно, поэтому я никак не мог решиться на это до «Осло-2». Тогда он еще не пошел до конца. Здесь же он словно бросил в море огромное количество людей, не умеющих плавать: посмотрим, что получится - либо выплывут, либо погибнут.

Единственная ценность, которая еще объединяет здесь евреев, светских и религиозных, - это наша страна, любовь к своей стране. Больше ничего не объединяет нас, ни вера в Бога, ничто. Что общего между мной и светским, что общего между нами? То, что мы живем в одной стране. Но теперь нас не объединяет уже ничего, они обрубили все связи. Это правительство, во главе с Мерецем.

Человеку, который убил больше всех евреев в XX в. после Гитлера, /Арафату/, дают Нобелевскую премию мира. Хорошо, заключайте с ним мир, но давать ему Нобелевскую премию мира? Обниматься с ним? Это мир из-за общих интересов или мир по любви? Этот преступник получает готовое государство, честь, почет, его уже нельзя называть убийцей, тот, кто назовет его так - подстрекатель. А меня будут называть мерзким убийцей. Я для этого народа пожертвовал всем.

2. ПРОЦЕСС И.ДЕМЬЯНЮКА. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ДЕЗИНФОРМАЦИОННОЙ ОПЕРАЦИИ (II)

ПРОЦЕСС И.ДЕМЬЯНЮКА.
ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ДЕЗИНФОРМАЦИОННОЙ ОПЕРАЦИИ - Часть II.



(из книги Алика Гомельского "История. Поиск истины")


Элеонора Полтинникова-Шифрин: «...Наблюдая все это по телевизору и не имея возможности даже взглянуть на оригинальный документ, Авраам, с его опытом советского следователя-криминалиста, испытывал чувство большой неловкости. В тот период мы, так же, как и большинство людей в стране, еще не подвергали сомнению сам факт, что перед судом стоит «Иван Грозный». Однако слабость и явная несостоятельность доказательств, которые представляла суду прокуратура, вызывали все большую неловкость и чувство тревоги. (17)

Наконец, 8 мая 1987 г. было объявлено выступление эксперта-историка профессора тель-авивского университета Матитьягу Майзеля, который специализировался в области советской истории. К тому времени мы уже хорошо знали, до какой степени западная и, в частности, израильская историография находится под советским влиянием, без всякой критики принимая советскую версию всех исторических событий. Поэтому мы насторожились и начали слушать с удвоенным вниманием.
Для начала профессор исказил даты, касающиеся истории власовской армии (РОА), утверждая, что она была создана лишь в ноябре 1944 г., а ее украинская дивизия - в январе 1945 г. что не соответствует действительности. (18)

Но этим профессор Майзель не ограничился, обогатив свое выступление рассказом о том, что голод периода «коллективизации» на Украине в 20-30-е годы, унесший миллионы (по разным данным от 6 до 8 миллионов) жизней украинских крестьян, был организован самими украинскими крестьянами, которые «по антисоветским соображениям жгли урожаи и резали скот». Далее он поведал суду о катынском преступлении - расстреле в лесу вблизи белорусской деревни Катынь сотен польских офицеров - цвета польской аристократии - в начале Второй мировой войны, сообщив, что это преступление было совершено немцами. На самом деле - и это было к тому времени уже широко известно на Западе - это преступление было совершено советскими властями после предвоенного раздела Польши по пакту Молотова-Рибентропа. Расстрелянные в своих военных мундирах поляки были на скорую руку захоронены в том же лесу. (Случайные свидетели, одному из которых, мальчику-пастушку, было в то время 14 лет, досиживали всю оставшуюся жизнь в полной изоляции в тюрьме Владимира, о чем нам стало случайно известно в 1977 г. в рамках расследования судьбы Рауля Валленберга). Немцы, захватив эту территорию, обнаружили братские могилы, раскопали их, найдя при этом и неопровержимые документальные доказательства того, что расстрел произведен советскими военнослужащими, и, конечно, не упустили возможности использовать это советское преступление в своих пропагандистских целях. Однако советские власти полностью отрицали факт своей причастности, заявив, что немцы сами расстреляли поляков, а потом сами же и раскопали их для показа журналистам. После войны - вплоть до 1990 г. - советские историки продолжали настаивать на том, что Катынь - это преступление немцев. И вот теперь эту ложь беззастенчиво повторял израильский историк. Повторял совершенно без нужды, просто для нагнетания страстей, потому что эта ложь никак не могла ни доказать ни опровергнуть аутентичность «документа Травники» или был ли Демьянюк «Иваном Грозным». (19)

...в середине июня 1987 года у нас в доме раздался телефонный звонок, и я сняла трубку. Авраам был в саду, и, чтобы не заставлять его зря утруждать его единственную ногу, я спросила звонившего человека, кто он и по какому вопросу он хочет говорить с Авраамом Шифриным. Он назвался д-ром Юлием Нудельманом и сказал, что звонит по поручению адвокатов Демьянюка спросить, не согласится ли Авраам выступить на процессе в качестве эксперта по истории создания фальшивок КГБ и их использования в западных странах. Имя Нудельмана меня резануло: не будучи с ним лично знакома, я знала, что Авраам уже давно исключил этого человека из числа своих знакомых и считал, что ему нельзя подавать руку. Тем не менее, ни минуты не задумываясь, я ответила: «Разумеется, да. Однако с Вами Авраам разговаривать не станет. Пускай адвокаты Демьянюка позвонят ему». После этого я пошла в сад и пересказала Аврааму содержание разговора. Он полностью одобрил мой ответ. Несколько часов спустя позвонил адвокат Йорам Шефтель, и Авраам подтвердил свою готовность выступить на процессе, подчеркнув при этом, что он не намерен касаться ни личности обвиняемого, о котором он ничего не знает, ни документа, на котором строится обвинение. Он будет говорить о том, что ему доподлинно известно из его собственного опыта работы криминалиста в СССР, а также на основании знаний, приобретенных в процессе многолетнего изучения советской пенитенциарной системы и системы КГБ. На эти темы Авраам к тому времени уже опубликовал немало исследований, проведенных в рамках созданного им Центра Исследований тюрем, психтюрем и концлагерей СССР, и выступал с показаниями в американском Сенате. (20)


Алик Гомельский, КОММЕНТАРИИ:

(17) - Авраам Шифрин, демобилизовавшись после 2-й мировой войны, служил старшим следователем в Краснодарском крае по уголовным делам, получив в своё подчинение 120 следователей. Ему было тогда 22 года. После одного громкого дела, благодаря личному покровительству Льва Шейнина, который по сути спас Авраама от гнева партийных бонз, Авраам был переведен в Тулу, на аналогичную должность – старшего следователя области. А через некоторое время, начальник Авраама, был переведен в Москву на должность заместителя министра вооружения (министром тогда стал маршал Устинов) и взял Авраама на должность главного юрисконсульта министерства. Эта позиция дала Аврааму доступ к сверхсекретной информации, к документам за подписью Сталина.

(18) - В РОА никогда не было украинской дивизии, а сама РОА была создана не в ноябре 1944, а в начале 1943 года когда началось формирование подразделений армии.

(19) - Эти инсинуации выдают в профессоре Майзеле не просто апологета СССР, но советского пропагандиста или безграмотного дурака, каким-то образом получившим столь высокое звание и должность в университете Тель-Авива.

(20) - Фигура Ю.Нудельмана весьма странная и судя по реакции А.Шифрина, довольно далёкая от идеалов моральной чистоты. Свидетельские показания А.Шифрина перед подкомитетом сената США по внутренней безопасности и комитета Конгресса по банкам и валюте в 1973 году представили самый полный (на тот момент) список советских исправительно-трудовых лагерей.



Авраам Шифрин на фронте.




Исследователь Голодомора Джеймс Мейс.




Советский архивный документ по Катыни с подписями и резолюциями советских лидеров (1940).




Советский архивный документ по Катыни адресованный Хрущёву (1965).





=======

Элеонора Полтинникова-Шифрин: «...Шефтель честно предупредил Авраама, что в результате его выступления на стороне защиты его ждет волна нападок и потоки ненависти со стороны прессы. Однако Авраама это не испугало: он будет говорить правду, и если вынесенный судом приговор будет основан на истинных доказательствах, то правдивые показания лишь поднимут репутацию израильского правосудия. Как же мы были наивны! Как только стало известно, что свидетелем-экспертом на стороне защиты будет выступать бывший Узник Сиона Авраам Шифрин, над нами буквально разверзлись хляби небесные, и полился непрекращающийся поток ненависти. Даже наш пятилетний сын приходил из садика с вопросами, почему «папа продался и защищает убийцу евреев». Телефон звонил беспрерывно, и друзья пытались отговорить Авраама от этой затеи, а ненавистники брызгали слюной, не жалея проклятий. Звонили и журналисты, желавшие взять интервью и получить объяснения его мотивов для решения «выступить в защиту убийцы». «А разве он уже осужден? - спрашивал Авраам, - я полагал, что его виновность предстоит определить суду», после чего они, злобно шипя, прекращали разговор и писали об Аврааме всякие гадости. (21)

26 октября 1987 г. Авраам занял свидетельскую трибуну. Перед ним возвышалась гора книг по истории КГБ, сенатских слушаний и прочих материалов. Все копии страниц, на которые он намерен был ссылаться, были заранее переданы прокурору Мике Шакеду. Шакед начал с того, что попытался отвести Авраама как свидетеля-эксперта на том основании, что он «просто злобный антисоветчик». Шефтель парировал, что о выступлении Шифрина прокуратуре было сообщено за два месяца до его выступления, и она все это время не возражала. После долгих препирательств Авраам был все же допущен к даче показаний. (22)

Отвечая на вопросы Шефтеля, он рассказал очень много об истории фальшивок, которые КГБ засылал на Запад с различными провокационными целями, приведя примеры того, как подброшенные тем или иным деятелям поддельные письма и документы вызывали политические и дипломатические конфликты между странами Запада. (23)

Ответил Авраам, конечно, и на вопросы о том, как проходила коллективизация на Украине, и об истории катынского преступления и в заключение произнес буквально пророческую фразу: «Сегодня израильский суд примет советскую версию катынских событий, а пройдет несколько лет, и советские власти, стремясь отмыться от преступлений своих предшественников, объявят, что выяснили правду. Как будет после этого выглядеть израильское правосудие?» Именно это и произошло менее двух лет спустя, когда начавший перестройку Горбачев признал, что расстрел польских офицеров в Катыни был осуществлен по приказу советского политического руководства...». (24)


Алик Гомельский, КОММЕНТАРИИ:

(21) - мне лично, это очень напоминает попытки некоторых советских евреев назвать меня франкистом, петлюровцем, бандеровцем, который, наплевав на пролитую кровь своих предков (и всего прогрессивного человечества!) продавшись врагам народа защищает «кровавых палачей еврейского народа». Как говорил царь Соломон - «ничто не ново под Солнцем».

(22) - задумаемся, израильский прокурор, человек наделённый властью называет Узника Сиона, Авраама Шифрина, злобным антисоветчиком, пытаясь отвергнуть его кандидатуру как свидетеля-эксперта. То есть все жертвы советских сионистов-отказников напрасны? Получается израильский прокурор Мика Шакед мало чем отличается советского прокурора Вышинского, для которого признание обвиняемого было «царицей доказательств»?

(23) - Я уже писал о показаниях на сенатских слушаниях офицера советских спецслужб А.Орлова (Л.Фельдбина) о том, что в НКВД существовал специальный отдел дезинформации, который занимался изготовлением всевозможных документов и последующей их продажей и/или распространением на Западе.

(24) - Авраам Шифрин, был абсолютно прав, пытаясь спасти израильское правосудие от позора. Россия до сих пор пытается возложить вину за расстрел польских военнопленных на нацистскую Германию.





Авраам Шифрин.




Документ по сенатским слушаниям А.Орлова.




Дипломатический паспорт Александра Орлова (Льва Фельдбина)



===========

Элеонора Полтинникова-Шифрин: «...Разобрав «документ Травники», что называется, «по косточкам», эксперт, британский профессор Юлиус Грант (крупнейший в мире авторитет в области криминалистики, он закончил Лондонский университет по факультету химии в 1925 году и прославился еще студентом, участвуя в группе экспертов, установивших аутентичность мумии фараона Тутанхамона) заявил, что у него нет сомнений в том, что это подделка, хотя бы на том основании, что подпись не принадлежит обвиняемому, а фотография была переклеена туда с другого документа. Он взялся определить, когда именно фотография была переклеена, - для этого лишь нужно отделить ее от документа. «В этом нет нужды», сухо остановил его судья Левин...». (25)

Когда начался контр-допрос, прокурор Шакед попытался дискредитировать Авраама при помощи тех глупостей, которые писали израильские журналисты в многочисленных статьях на основе взятых у Авраама интервью на темы парапсихологии. Невежественные и полные апломба, они писали иногда полную ахинею, ссылаясь при этом на Шифрина. Вот такие цитаты и надергал из их статей прокурор, чтобы показать полную несостоятельность свидетеля. Авраам, однако, все это отверг, заявив, что он не может нести ответственности за глупость и невежество израильской прессы, и если в цитируемых статьях действительно все это написано, то их авторов нужно отстранить от работы и запретить им писать. Журналисты, конечно, в долгу не остались и в тот же день в своих репортажах из зала суда облили Авраама ушатами помоев. (26)

Не остались в стороне и бывшие Узники Сиона, которых немало присутствовало на суде особенно в дни выступления Авраама. Не понимая, зачем Авраам согласился выступать, и, считая, что неважно, в чем на самом деле виновен «этот украинский гой», его все равно следует повесить, и не нужно мешать суду в вынесении соответствующего решения, они охотно давали интервью прессе, придумывая порочившие Авраама небылицы, чтобы подорвать доверие к его выступлению в целом. (Это, конечно, было для него самым болезненным ударом, который, в конечном счете, привел к инфаркту). (27)

По поводу факта фальсификации «документа Травники», Авраам сказал: «Сегодня вы приговорите человека к смерти на основе советской подделки, засланной с целью провокации, а некоторое время спустя советские власти объявят, что обнаружилась ошибка, виновные наказаны, а израильтяне казнили невиновного человека. Ответят за это евреи Украины, и там прольются реки еврейской крови!». В ответ на это судья Левин разве что ногами не топал, но кричал не своим голосом: «Не сметь угрожать израильскому суду!». (28)


Алик Гомельский, КОММЕНТАРИИ:

(25) - Как мы видим, суд не был заинтересован в нахождении истины. Перед ним стояла задача найти козла отпущения, невзирая на доводы экспертов и принцип презумпции невиновности.

(26) - Журналисты как всегда и везде охотились за «жареными утками» и человек открыто критиковавший их профнепригодность, становился врагом, против которого велась жесточайшая война. Разве мы не наблюдаем тоже самое в сегодня?

(27) - Такое отношение не красит тех, кто был брошен советским режимом в лагеря и тюрьмы под надуманными предлогами и по подтасованным доказательствам. Элеонора не указала их имена потому, что суд совести страшнее и беспощаднее любого суда, и хоть находка доказательств непричастности Демьянюка к преступлениям «Ивана Грозного» отменила приговор суда, подтвердив тем самым утверждения А.Шифрина, но тем не менее некоторые узники Сиона бойкотировали и игнорировали похороны Шифрина.

(28) - Авраам Шифрин, распознал очередную попытку СССР разыграть «еврейскую карту» и внести ещё больший раскол между еврейским и украинским народами. Находясь 10 лет в заключении рядом с украинскими патриотами, А.Шифрин понял, что диалог, дружба и взаимопонимание между народами и возможны и необходимы.




Авраам Шифрин, справа от него Голда Меир.




Профессор Юлиус Грант.




Элеонора Полтинникова-Шифрин.


==============

Элеонора Полтинникова-Шифрин: «...Выступавший затем эксперт, профессор голландского университета Лиден, Виллем Вагенаар, специалист по экспериментальной психологии указал, что фото-коллажи, по которым выжившие узники опознали в Демьянюке «Ивана Грозного», совершенно не профессиональны и юридически неприемлемы. Собственно, выступать по этой теме была первоначально приглашена профессор Университета Сиэтл, Элизабет Лофтус, крупнейший авторитет по экспериментальной психологии и, особенно, по психологии фото-опознания, написавшая книгу «Свидетельское опознание». Однако профессор Лофтус, еврейка, откровенно заявила адвокату Шефтелю, что, поскольку все ее друзья и родственники верят, что Демьянюк - это «Иван Грозный», она не может пойти на скандал с ними и согласиться на выступление на стороне защиты. Она даже опубликовала в журнале «Newsweek» (29 июня 1987 г.) статью с объяснениями, почему она не может принять приглашение выступить на стороне защиты. Но понимая, что обвинение, строящееся почти целиком на фото-опознании, не может быть достаточными для осуждения человека, и из соображений профессиональной этики, она порекомендовала своего коллегу, проф. Вагенаара. Это лишнее доказательство того, что еврейский мир заранее вынес Демьянюку обвинительный приговор, и никакие факты и свидетельства его невиновности не могли поколебать уверенность евреев во всем мире, что он и есть «Иван Грозный». 25 апреля 1988 г. суд в Иерусалиме признал Ивана (Джона) Демьянюка виновным и приговорил его к повешению. (29)

Судья Левин самым беспардонным образом продемонстрировал пренебрежение правосудием, когда, едва подписав смертный приговор и хорошо зная, что предстоит слушание апелляции, отправился с лекциями в Америку, в ходе которых он говорил: «На нас не производит никакого впечатления, когда человек говорит - я невиновен. Невиновность должна быть доказана!».
До сих пор одним из основополагающих принципов юриспруденции считалось как раз обратное - именно виновность должна быть доказана в суде.

Юридическая общественность Израиля молча согласилась с юридически неприемлемым приговором, и нашлось лишь два человека, осмелившихся сказать правду. Первым был отставной судья Верховного суда Хаим Коэн, который в интервью местной газете «Аль Ха-Шарон» сказал: «Это был спектакль для публики. Всякое сходство с процессом правосудия было чисто случайным».
Вторым стал бывший судья окружного суда Иерусалима Дов Эйтан, вернувшийся к этому времени к адвокатской практике и согласившийся присоединиться к Й.Шефтелю, чтобы представлять Демьянюка в апелляции в Верховный суд. Перед этим он сказал Шефтелю, что этот процесс был издевательством над правосудием. Эйтан погиб при загадочных обстоятельствах накануне открытия слушания апелляции, выпав из окна 15 этажа «Мигдаль а-ир» - высотного здания в центре Иерусалима, куда он отправился для встречи с кем-то. С кем он должен был встречаться, так и осталось невыясненным, а его гибель объяснили как самоубийство, хотя перед уходом на эту роковую встречу Эйтан договорился через час встретиться с женой, чтобы идти покупать новый костюм для выступления на процессе.

На похоронах Эйтана один из «активистов», требовавших немедленной смерти Демьянюка, плеснул кислотой в лицо Шефтелю, в результате чего тот только чудом не лишился глаза...». (30)


Алик Гомельский, КОММЕНТАРИИ:

(29) – Приведу здесь объяснение Герберта Ромерштейна, американского историка, писателя, директора Управления по противодействию советской дезинформации в Информационном агентстве США (USIA, United States Information Agency): «...Распад Советского Союза позволил получить доступ к файлам КГБ в Украине и, вероятно, спас этому человеку жизнь. Доказательства показали, что «Иван Грозный» был Иваном Марченко, а не Демьянюком. Израильский суд, изучив новые доказательства, отменил приговор Демьянюку и разрешил ему вернуться в Соединенные Штаты.
Возникает вопрос - кем же был Марченко? Он был советским военнопленным, который вызвался работать охранником концлагеря на нацистов. Отчет КГБ 1961 года о допросе Сергея Василенко показал, что это Иван Марченко был человеком, которого евреи в лагере называли «Иваном Грозным».
Что еще более важно, КГБ знал, что к концу войны Марченко уехал в Югославию и присоединился к коммунистическим партизанам Тито. После войны он остался в Югославии, и МГБ знало о его местонахождении в 1948-1949 годах.
Летом 1948 года Сталин порвал с Тито. Советская пропаганда обвиняла Тито, который оставался убежденным коммунистом, в том, что он фашист. В октябре 1949 года Коммунистическая партия округа Нью-Йорк выпустила план обсуждения и учебное пособие под названием «Борьба с фашистами Тито - агентами империализма».
Эта тема пронизывала всю советскую пропаганду. Однако даже пропаганда МГБ никогда не указывала на то, что правительство Тито укрывало Ивана Марченко, нацистского военного преступника, известного как «Иван Грозный». В связи с этим возникает вопрос, не был ли Марченко на самом деле советским агентом, совершавшим свои зверства по приказу НКВД-МГБ?...»
.

(30) - К сожалению, на процессе Демьянюка израильское общество показало, что ему не нужна правда и нахождение действительных преступников. Выбранные случайно или преднамеренно обвиняемые, ещё задолго до вердикта суда, с помощью СМИ становятся преступниками, а их защитники - париями, против которых легитимно любое насилие, ложь, психологическое давление и инсинуации. В итоге, юридическая система страны становится гуттаперчивой и податливой для любых политически-мотивированных решений сверху.





Герберт Ромерштейн, директор Управления по противодействию советской дезинформации в Информационном агентстве США (USIA, United States Information Agency).




Герберт Ромерштейн.




Авраам Шифрин и Элеонора Полтинникова-Шифрин.


Начало статьи здесь:

https://agasfer1326.livejournal.com/30478.html
electro

Богадельня им. Д.А.Морозова / Родильный дом им. Клары Цеткин

Роддом, в котором я родился - каким он был и что с ним стало.
1915 год:


Здание возведено в 1888-1891 годах архитектором Михаилом Илларионовичем Никифоровым, много строившим и для Морозовых, и в данном районе. В советское время в здании действовал Дом престарелых, затем разместился знакомый всем коренным жителям Таганки Родильный дом им. Клары Цеткин.

1979 год:


Здание более 20 лет пустует и разрушается.

"Руины бывшей богадельни и родильного дома признаны памятниками архитектуры. Как они охраняются государством, видишь в Шелапутинском переулке, 3, по чёрным стенам брошенного владения..."

Эта фотография снята сегодня с ракурса фотографии 1979 года:

Collapse )
Один из подробных рассказов об той богадельне.

Ещё один интересный рассказ.

А ведь об этом здани даже говорили в новостях, и обещали к концу 2010 года отреставрировать. А воз и ныне там...

За часть информации о моём роддоме спасибо retromoscow

А ещё я добавил свежайшие фотографии своего первого дома к своему предыдущему посту.
  • Current Music
    Ольга Кормухина "Падаю в небо" (2012)
жыве беларусь

Кто не убивал Анну Политковскую

Оригинал взят у lyzakov_pavel в Кто не убивал Анну Политковскую
Марк Уленш

Этим летом наконец вынесен судебный приговор по делу об убийстве Анны Политковской. По версии обвинения, организаторы преступления – Лом-Али Гайтукаев (приговорён к пожизненному заключению) и Сергей Хаджикурбанов (получил 20 лет), приводили замысел в исполнение три племянника Гайтукаева – братья Махмудовы: Рустам (также приговорён пожизненно как киллер) и Джабраил (получил 14 лет) находились на месте преступления, Ибрагим (получил 12 лет) отслеживал машину Анны на перекрёстке.
Родственники и коллеги погибшей журналистки надеются, что когда-нибудь будет назван и заказчик.
Но, когда пытаешься вникнуть в детали преступления и уложить факты в связную картину, то роль по меньшей мере двоих из пяти приговорённых оказывается совсем не та, какую описали следствие и суд.


«Организатор» ничего не организовывал

Сергей Хаджикурбанов много лет прослужил в знаменитом милицейском управлении по борьбе с организованной преступностью, которое он по старинке называет РУОП. Освобождал заложников, изучал бандитскую среду, пытаясь предотвращать преступления, даже отсидел два года в тюрьме по обвинению в превышении должностных полномочий. Человек он действительно очень суровый и решительный.
– Надо было не вымогать свои деньги, а просто придушить этого червяка, – сказал он на суде в качестве последнего слова.
Речь о главном свидетеле по «делу Политковской» – подполковнике милиции Дмитрии Павлюченкове. Пока Хаджикурбанов сидел за свои милицейские грехи (повторный суд дал ему практически по отсиженному), Павлюченков собирал у общих знакомых деньги для его семьи. Но не передал ни копейки. После освобождения Хаджикурбанов потребовал вернуть людям деньги. И небольшую часть их Павлюченков отдал. От выплаты остального его спас арест кредитора: сначала подполковник обвинил Хаджикурбанова в вымогательстве, а затем его же назвал организатором убийства Анны Политковской.
Роль Сергея в преступлении, кроме показаний подполковника и его помощника, «доказали» единственным эпизодом: за несколько дней до убийства он проехал по Московской кольцевой автодороге мимо Кунцева, где жил Рустам Махмудов – по версии обвинения, киллер. Они не звонили друг другу, просто их телефоны оказались на несколько минут в одной соте.
Но антенны сотовой связи, особенно на окраинах города, собирают звонки с очень больших участков. Если читать детализации слишком буквально, то получается, что сама Анна с шести до семи утра успевала по нескольку раз побывать на Беговой и на Новослободской, в том числе на трубе котельной. А вышка на Рябиновой улице охватывает и Кунцево, и часть МКАДа.
Сергей не созванивался вообще ни с кем из «подельников». Но это, по мнению прокуроров, доказывает только его хитрость.
– Представляете, – говорит присяжным прокурор Мария Семененко, – какой у него профессиональный опыт сотрудника ЦРУБОПа, наложенный на опыт мест лишения свободы?
Не помогло Хаджикурбанову и то, что он, глядя в телефонную детализацию, по минутам отчитался о своих передвижениях за две недели: улаживал накопившийся за два года долг по алиментам, искал работу, встречался с подполковником Павлюченковым, полученные от него деньги отвозил в Одинцово общему знакомому, у которого подполковник их обманом выпросил…
Даже если бы у Хаджикурбанова и был тайный телефон, по которому он мог бы руководить подготовкой убийства, нужды в таком руководстве не было никакой. Всё делал сам подполковник Павлюченков: раздобыл пистолет, организовал слежку за Анной, раздавал деньги…
Под самый конец суда обвинители попробовали найти другого координатора. Прокурор Борис Локтионов назвал два таинственных телефонных номера, присутствующих в детализации звонков молодого Джабраила Махмудова. Но адвокаты подняли это открытие на смех: один из номеров принадлежал девушке Джабраила, которая в это время находилась в Чечне и до которой юноша в часы убийства никак не мог дозвониться. Другой номер – автомат сотового оператора «Мегафон», рассылающий служебные сообщения.
Тогда прокуроры намекнули, что координировать преступников мог другой общий знакомый – подполковник ФСБ Павел Рягузов.
– Почему же мы не видим Рягузова на скамье подсудимых? – спросила защита.
Но для обвинительного вердикта против Хаджикурбанова оказалось достаточно возможной «моментальной встречи» подсудимых на МКАДе.

Collapse )

СИНЕДРИОН ДЛЯ НАПОЛЕОНА

специально для "Москва-Ерушалаим"
перевод статьи Моти Бенмелеха ("Сгула")

Наполеон Бонапарт по праву считается одной из самых незаурядных личностей в истории. Наряду с военными походами и политическими преобразованиями, по сути, заложившими фундамент системы права современной Европы, блестящий полководец, провозгласивший себя императором Франции, попытался заново определить также и место евреев в своей империи, ради чего, ни больше ни меньше –воссоздал Синедрион.(дальше)
плащ

Фантомас: культовый герой, который стал образцом для подражания

Фантомас: культовый герой, который стал образцом для подражания

В истории кинематографа есть немало примеров, когда зрители начинали массово подражать полюбившимся героям фильма. И часто примерами для подражания становились злодеи и преступники, которые благодаря блестящей актерской игре выглядели слишком привлекательными и вызывали больше симпатий, чем положительные герои. Так произошло и с Фантомасом, подражатели которого стали причиной того, что 50 лет назад легендарный фильм даже пришлось снять с проката…

Фантомас: культовый герой, который стал образцом для подражания

Collapse )