Люба Раскин (abu_tir) wrote,
Люба Раскин
abu_tir

Спасибо, Диляра...

http://www.jewish.ru/history/facts/2015/05/news994329061.php

«Настоящий Холокост начался именно в СССР»


08.05.2015

Лев Симкин, профессор права и, как он сам себя называет, историк-любитель, недавно выпустил книгу о суде над пособниками Холокоста на территории СССР. Книга называется «Коротким будет приговор», великолепен в ней не только текст, написанный со знанием дела и в то же время увлекательно (несмотря на ужасающую «фактуру»), но и оформление: уже одна обложка рождает множество аллюзий. Не самых приятных для тех, кто предпочитает забыть прошлое.

— Лев Семенович, поздравляю: книга удалась, она поражает, ужасает и в то же время написана и пластично, и со знанием дела. В этом вопросе «литературщина» и домыслы были бы губительны. Только факты. Которые пострашнее, как выяснилось, любых домыслов.

— Спасибо.

— Сразу у меня возник такой вопрос: до недавнего времени считалось, что на нашей территории количество пособников нацистского режима, коллаборационистов составляет один млн человек. Вы же называете цифру от четырех до восьми миллионов. Но, с другой стороны, кого, по-вашему, можно считать «пособником»? В фильме Дмитрия Месхиева «Свои» — а таких фильмов было у нас немного — есть образ «хорошего» коллаборациониста: сельского старосты, который обманывает немцев, скрывая у себя на сеновале советских солдат, и в то же время вроде как ладит с оккупантами. Как тут быть? Ведь пафос этой талантливой картины в том, что не всякий же — герой, и людям нужно было как-то выживать?

— Разумеется, выживать было нужно, тем более что под оккупацией оказалось 70 миллионов человек — население нескольких небольших стран, если вдуматься. И это ведь не один год продолжалось, а несколько лет. Людям нужно было выжить, сохранить своих детей и все такое прочее. Не все же могли пойти в подпольщики… Вообще, мы плохо себе представляем, что именно творилось на оккупированных территориях: как люди жили в оккупации? Что там происходило?

— Вот как раз ваша книга и проливает свет на это темное пятно отечественной истории…

— Спасибо еще раз. Действительно, об этом нужно говорить, чтобы понять истинные причины произошедшего. Скажем, что такое вообще «пособник»? Является ли им какой-нибудь парикмахер, библиотекарь, почтальон? Или конюх, который формально работал в полиции, к примеру? И никого не убил, не сдал, не предал? А ведь в документах написано: «работал в полиции». Стало быть, подлежит суду.

— Прочитав вашу книгу, я, к сожалению, поняла, что таких условных «конюхов» было не меньше, чем настоящих убийц, подонков и мародеров, совершавших свои преступления «не за страх, а за совесть».

— «Конюхов» все же, думаю, было больше. Но… Видите ли, грань, которая отделяет человека от недочеловека оказалась удивительна тонкой. Почти неразличимой. К сожалению.

— Как говорит Александр Гельман, просто не нужно ставить людей в такие условия, провоцировать их на звериное…

— Именно что.

— Скажите, Лев Семенович: существовали ли различия между антисемитизмом так называемого «советского человека» и антисемитизмом германским? И почему антисемитизм, словно дурная болезнь, мгновенно вспыхнул в нашем обывателе? При том, что сверху он так рьяно, как в Германии, вроде бы не насаждался… Ну, до поры до времени: до расстрела Еврейского антифашистского комитета.

— Различия, конечно же, в масштабах. Антисемитизм до Освенцима и после него — это совершенно разные вещи. Ибо говорить, что, мол, нацизму просто «свойственен» антисемитизм — это ошибка. Он не то что был свойственен: на самом деле это и есть основная черта нацизма, его родовое пятно, так сказать. Нацизм просто немыслим без антисемитизма: это такая основа основ теории о превосходстве «арийской расы».

— Все эти «теории», как правило, достояние «элит», ну или псевдоэлит — какого-нибудь там института «Аненербе», созданного при Гитлере. Зачем обычному солдату вермахта все это было нужно? Пропаганда?

— Да, этот вопрос досконально изучался: есть труды, в которых исследованы мотивы поведения тысяч немецких солдат. Так вот, ученые, копавшиеся в тайнах подсознания (по документам, письмам и т.д.) этих самых солдат, ничего такого, кроме тупого подчинения приказам сверху, желания выслужиться и сделать карьеру, не нашли. Что же касается антисемитизма коллаборационистов, то тут все сложнее: до сих пор бытует мнение, что в 20-30-е годы среди евреев было много комиссаров, уничтожавших простого русского или, там, украинского, белорусского крестьянина. Кстати, до 1935 года процент евреев в рядах компартии действительно был высок, а обывателю, привыкшему к дореволюционным порядкам, странно было видеть чиновника-еврея. Да и Коллективизацию нередко связывали с евреями, хотя среди ее организаторов были и поляки, и русские, и кто угодно еще. Но и евреи были: тут нужно быть объективным.

— Трудно даже представить, какая невообразимая каша варится в голове у обывателя. Положим, среди чекистов действительно был относительно высокий процент евреев, коль скоро наш разговор объективный и правдивый. Однако я до сих пор слышу какие-то байки о «предательстве» чеченцев, о том, что и другие народы были «правильно выселены». Автор же коллективизации и большого террора, товарищ Сталин, опять весь в белом. Этот, как любят говорить сейчас, когнитивный диссонанс — отголоски тех, довоенных «диссонансов», бродивших в незрелых умах тогдашнего простого человека?

— Старая история: антисемитизм Восточной Европы. Тогда были еще живы те, кто участвовал в погромах 1905-1907 годов. Это очень важно: даже если и не участвовали сами, то были свидетелями погромов. Вообще, без помощи местного населения немцы не смогли бы осуществить то, что они совершили: еврея трудно было отличить от украинца, русского или поляка. Если бы управдомы и дворники, так называемые «мирные советские граждане», не стучали бы на соседей, жертв было бы неизмеримо меньше.

— Вы приводите множество ужасающих фактов: кто-то просто так, проходя мимо, закопал живьем юную девушку. Живьем. Он и на суде говорил: «Шел, мол, смотрю — евреев убивают, ну и я принял участие…» Банальность зла, так сказать.

— Меня поразила история одного доносчика, который настучал на военного врача (никто не знал, что тот еврей), который сам лежал в это время в госпитале. Вот он его зачем-то сдал… Ну, там много ужасов. Убили женщину из-за плаща, потом ссорились, кому он достанется, жене одного или другого.

— Да, книга, несмотря на ее внешне спокойный тон, поражает размахом описанных злодеяний. В конечном итоге — я так понимаю — это приговор человечеству в целом. Человек — это антропологический тупик. Пример этической катастрофы. И продолжение, заметьте, следует… Уроков почти никто не извлекает.

— Не знаю, так ли это на самом деле. Виновата пропаганда: оказалось, что она и есть самое страшное орудие. Сражающее буквально наповал: вот уж поистине не знаем мы, как наше слово отзовется.

— Видите ли вы какое-нибудь противоядие от этого нравственного падения в пропасть зла?

— В Германии есть такие «камни преткновения»: ты идешь и спотыкаешься о булыжник, на котором написано, что вот именно здесь жил такой-то человек, отправленный в душегубку. Это сильно отрезвляет. Нужно все проговаривать, ничего не утаивая. Это и есть залог того, что других катастроф подобного размаха уже не будет. Ну, или будут, — если не проговаривать…

— Лев Семенович, многих волнует такой вопрос: почему евреи не бежали из тех мест, куда уже должны были прийти немцы? Существует мнение, что советская власть специально не оповещала их о грозящей опасности.

— Информации и правда никакой не было. Видимо, действительно предумышленно: скажем, одно время говорили о Хрустальной ночи, потом говорить об этом перестали. Вообще, настоящий Холокост начался именно в СССР: еще не было газовых камер, но уже был Бабий Яр — а это 41-й год… В Ростове, откуда родом Александр Печерский, герой моей первой книги о восстании в лагере Собибор, тоже никто никого не предупреждал. Уже позже на документе 1944 года, зафиксировавшем массовое убийство, рукою Молотова слово «евреи» исправлено на «мирные советские граждане».

— Известно, что наши «мирные советские граждане» осуществляли Холокост ДО вторжения немцев, как это было в Литве. Или уже при них, но по собственной инициативе: немцы стояли иногда в стороне и просто наблюдали.

— Да, подобное происходило и в Литве, и во Львове. Таких масштабных убийств, преступлений, совершенных обычными людьми, нигде, кроме Польши, в Европе не было. Польский писатель Ян Томаш Гросс в последней своей книге говорит, что польский средний класс стоит на гробах трех миллионов евреев: их не только убили, но и ограбили, присвоив их имущество.

— Парадоксально, но, как вы говорите, евреи должны быть благодарны советским чекистам, которые действительно расследовали случаи грабежей и убийств, осуществленных пособниками Холокоста, — и судили виновных. Те же чекисты, что сами участвовали в большом терроре — вот в чем парадокс.

— Это важнейшая вещь в понимании истории Холокоста: действительно, нигде в Европе такого количества уголовных дел на пособников нацистов, как в СССР, заведено не было. Возможно, сыграло роль то, что нигде, кроме СССР, уничтожение евреев не было осуществлено столь варварскими способами, как у нас. Отнимали детей у матерей, малышей разлучали: двух уводили, к примеру, одного оставляли… И все это на глазах у людей. В Киеве в Бабий Яр тянулась колонна обреченных — 33 тысячи человек! В Европе же это было осуществлено тайно и не так впечаталось в сознание людей.

— И последний вопрос, Лев Семенович: на фоне этой вселенской трагедии были же и праведники мира? В Литве сестру Маши Рольникайте спасал учитель Йонатас, спас бы и ее саму, но она захотела к маме в гетто, была маленькая… Монахини, рисковавшие собой, но, прятавшие евреев…

— Все это правда, но мы обязаны считаться только с фактами, каковые, как известно, упрямая вещь: праведников, по сравнению с теми, кто убивал и грабил, было несопоставимо мало. И это необходимо помнить.




Беседовала Диляра Тасбулатова


Tags: Вторая Мировая Война, ХОЛОКОСТ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments