Люба Раскин (abu_tir) wrote,
Люба Раскин
abu_tir

Categories:

Захват "Норд-Оста" был спланирован русской ФСБ

Nehemia Kramer поделился post Roza Razaeva.
3 ч
Фото Roza Razaeva.
Roza Razaeva

А. Баталов: Захват «Норд-Оста» был спланирован русской ФСБ.

Где-то за месяц до убийства Политковской мне (с большим риском для человека, передававшего эту кассету) удалось передать Политковской видеокассету маленького формата. На этой кассете были видеодоказательства того, что захват «Норд-Оста» был спланирован русской ФСБ.

Дело в том, что у меня был хороший знакомый и соратник Дагалаев Лёма, мы с ним вместе прошли русско-чеченскую войну 1994-1996 годов. После войны он занимал ряд крупных должностей. Перед началом войны 1999 года Лёма являлся руководителем чеченского телерадиовещательного центра.

В 2001 году он попал в плен к русским, и там при пытках у него был выбит глаз и отбиты все внутренности.

Усилиями многочисленных родственников за десять автоматов и большую сумму денег он был освобождён и жил у себя дома. За ним часто приезжали из местного ФСБ в ст. Наурскую. Как он рассказывал, приезжали за ним рядовые сотрудники ФСБ, сажали на заднее сиденье «уазика», надев при этом наручники.

В местном, Наурском, ФСБ его обычно держали несколько часов. Дело, как он рассказывал, доходило до того, что сотрудники ФСБ, зайдя в помещение, где он находился, портили воздух, полностью игнорируя его присутствие.

Иногда его о чём-то спрашивали, но в большинстве случаев его отпускали, не задав ни одного вопроса. Самое главное начиналось в момент его «освобождения». Отделение Наурского ФСБ находится на людном месте, в центре станицы. Вместе с ним за ворота выходил начальник ФСБ района, громко и долго, тепло, с улыбкой «прощался» с Дагалаевым, обнимая его на прощание.

А люди, в это время проходящие мимо, видели, как бывшего ичкерийского министра обнимает русский эфэсбэшник, и делали соответствующие выводы. Тем более что Дагалеев некоторое время был префектом нашего района, то есть главой исполнительной власти района. Каждый раз после своей «поездки» в ФСБ он приходил ко мне и рассказывал, как его привозили и как с ним «прощались» в местном ФСБ. Я успокаивал его как мог и умел.

Где-то в начале 2002 года Лёма мне рассказал, что к нему часто приезжает Теркибаев Хампаш.. Я удивился тому, что Хампаш открыто ездит, тем более что он считался активным сторонником ваххабизма в Чечении, и все про это знали. Дагалаев сказал мне, что Теркибаев интересуется мной: мол, как это он (Баталов) так спокойно живёт в самом логове врага? Хампаш меня не любил ещё со времён, когда он был ведущим программы «Путь Президента».

А в войну 1999 года, зимой 2000 года мы – я, Дагалаев Лёма, Теркибаев Хампаш, его знакомый по имени Абубакар - вместе были в горах Ичкерии. Хампаш и Абубакар имели новую видеоаппаратуру и должны были снимать все события, что происходили на данной территории фронта, в том числе и множественные факты убийств русской авиацией мирного населения. Но они ничего этого не делали, мотивируя это тем, что русская авиация бомбит беспрестанно. По этой причине я вынужденно отругал Хампашу и сказал Лёме, чтобы он забрал у него всю видеоаппаратуру и прогнал его.

Через некоторое время он уехал, ничего не отдав, а может, они договорились, что было обычным явлением. С тех пор я его не видел. И вдруг Теркибаев объявился в Наурском - тыловом – районе. Я знал, что Лёма что-то недоговаривает о своих беседах с Хампашой. Но мне, честно говоря, ихние разговоры были не интересны, своих проблем по горло. Но однажды при очередном «визите» в ФСБ ко мне снова пришёл Дагалаев.

Мы с ним о чём-то говорили, но было видно, что Лёму мучает нечто такое, что он не может мне сказать но сказать хочет. Я сказал ему: «Лёма, я вижу, что ты хочешь мне что-то сказать и ты опасаешься чего-то». Тогда Лёма мне поведал, что разработан план по захвату в Москве правительства или парламента России, что Теркимбаев Хампаш является координатором подготовки этого плана.

Лёма предложил мне принять участие в этом деле, но при этом он сообщил мне, что Хампаш запретил ему ставить меня в известность. И в доказательство того, что у Хампаши есть свой человек в ФСБ в Москве, Лёма обещал мне в следующий раз показать спецпропуск, который ему достал Хампаш.

Я был поражён таким известием, но отказался принимать в этом деле какое-либо участие. Я поинтересовался у него, говорил ли он ещё кому-нибудь про этот план. Он поклялся, что никому и ничего не говорил, а мне он рассказал про этот план для совета, что ему..делать (?).

Я ответил отказом о своём участии в этом плане, а Лёме сказал, что это авантюра с малопредсказуемыми последствиями (тогда я и мысли не допускал, что Хампаш – «засланный казачок», то есть агент ФСБ), и посоветовал ему отказаться от этой затеи под любым предлогом.
6 или 7 марта 2002 года Дагалаев вновь приехал ко мне и показал мне пропуск-»вездеход». Это был пропуск за подписью руководителя РОШ, и действие этого пропуска распространялось на территорию всего Северного Кавказа.

И пояснил мне, что выдали ему этот пропуск в Пятигорске и что не всякий русский генерал имеет аналогичный пропуск: «Теперь мы ..й ложили на русских и на Наурское ФСБ», - сказал мне Лёма. Он говорил, что получать этот пропуск вместе с ним ездил и Теркимбаев Хампаш (!?): мол, московский друг (эфэсбэшник) Хампаши их сопровождал до Пятигорска.

Тут Лёма прервал свой разговор про пропуск и спросил меня, видел ли я по телевизору человека которого 5 марта показывали, дающего показания на Березовского Бориса.

Я сказал, что смотрел телевизор и видел выступление человека с закрытым лицом. И тогда Лёма сообщил мне, что это был он — Лёма Дагалаев. Лёма рассказал, что когда они, то есть он - Дагалаев Лёма, Теркимбаев Хампаш и московский друг Хампаши, приехали в Пятигорск, Хампаш отвёл в сторону Лёму и попросил Лёму помочь его московскому другу, который, мол, им нужен будет для того, чтобы группа смогла доехать до Москвы, где Хампаш разрабатывал операцию по захвату одного из правительственных учреждений.

Помощь Дагалаева Лёмы заключалась в том, что он, Дагалаев Лёма, должен был дать показания против Березовского. Теркимбаев убедил его, что никаких последствий от этих «показаний» для Дагалаева не будет. И Дагалаев подписал бумаги, что были ему поднесены, а также его засняли на видеокамеру, где он также озвучил то, что было эфэсбэшником написано на листе большой тетради.

Далее Дагалаев рассказал мне, что в Пятигорске, в кабинете следователя, с ним беседовал человек, которого интересовала моя персона. Минут 20, по словам Дагалаева, разговор шёл обо мне. Я попросил Лёму обрисовать мне внешность его собеседника. Внешность, которую описал Дагалаев, была внешностью Дранца Аркадия Аркадьевича.

Всё, что мной было услышано от Дагалаева Лёмы, подвело меня к мысли, что Теркимбаев Хампаш - агент русских спецслужб.
Я верил Лёме, и он верил мне, и поэтому я ему без всякой «дипломатии» высказал свои соображения по этому поводу.

Лёма согласился со мной и признался мне, что именно из этих мыслей признался мне о готовящемся плане операции в Москве. А потом он спросил меня: что ему делать, как вести себя Теркимбаевым? Я предостерёг Лёму от нервозности и от того, чтобы Теркимбаев догадался о его, Дагалаева, подозрениях.

Мы решили на всякий случай заснять на видеокамеру Дагалаева Лёму, где он в хронологическом порядке расскажет всё, что произошло с ним с момента встречи с Теркимбаевым у него дома в ст. Калиновской. А также мы решили заснять на видеокамеру крупным планом пропуск-»вездеход», что выдан Дагалаеву Лёме в Пятигорске.

Через три дня Дагалаев Лёма приехал ко мне домой с видеокамерой. Мы сделали видеозапись Дагалаева Лёмы, где он подробно рассказал о предложении Теркимбаева Хампаши, о московском «друге» Теркимбаева. А также мы крупным планом засняли пропуск-»вездеход», что был выдан Дагалаеву в Пятигорске.

Дагалаев не мог назвать имя учреждения, в которое его возили. Он говорил, что это была какая-то воинская часть. Он обратил внимание на маленький вымпел, что стоял на столе у следователя, на этом вымпеле было написано «ОКУ» и ещё что-то.

Кассету с видеозаписью я в тот же вечер убрал из своего дома и на второй день переправил в надёжное место.
Последний раз Дагалаев был у меня 19 марта 2002 года. 20-го (если мне не изменяет память) марта он погиб в «автоаварии». Это случилось вечером 20 марта 2002 года.

Вечером 22 марта 2002 года спецназ ФСБ (или «тяжелые», как их ещё называют) ворвались ко мне во двор, но без всякого насилия предложили мне поехать с ними в райФСБ. По приезде в ФСБ со мной говорили разные люди без знаков различия, но по поведению майора, что меня доставил, было видно, что это крупные начальники.

Свой допрос эти люди обозначили как беседу, и эта беседа продолжалась пять часов. Это был «конвейер», то есть уставшие уходили, им на смену приходили новые - и «беседа» продолжалась. Как сказал один из офицеров, что со мной «беседовал», это был вечер «памяти» Дагалаева Лёмы. Эти люди делали вид, что их интересует Березовский. Но как только они замечали, что я расслабился, - сразу задавался вопрос про наши отношения с Дагалаевым.

Но когда один из офицеров как бы между прочим поинтересовался Теркимбаевым Хампашой, я окончательно убедился, с чем связанно моё задержание: они пытались узнать, что я знаю о планах «московской операции», о которой говорил Теркимбаев Хампаш Дагалаеву Лёме.
Я знал, что за моим домом ведётся наблюдение из соседнего дома, в котором жил русский (не путать с казаком, русские не казаки) парень, а потому рассказал о визитах Дагалаева к себе. А про Теркимбаева сказал, что знаком с ним, но терпеть его не могу. Офицер рассмеялся от моих слов, как бы говоря: «Он (Теркимбаев) то же самое сказал и про тебя».

На этом наша «беседа» завершилась. Мне было объявлено, что я могу идти домой, - и это в глубокую ночь, на территории, где действует комендантский час. А назавтра я обязан был прийти вновь в райФСБ. Это было объяснено тем, что в Наурском райФСБ сменился начальник и он, мол, хочет со мной познакомиться. На это требование я спросил: что ему, новому начальнику, мешает «познакомиться» сейчас? Последовал ответ, что сейчас поздняя ночь и что начальник устал.

Я понимал, что враги хотят проделывать со мной те же действия по моей дискредитации, что в своё время они делали с Дагалаевым, то есть чтобы люди видели, как Баталов Апти стоит у ворот местного ФСБ и стучится в ворота с просьбой, чтобы его принял «крутой грушник» - новый начальник райФСБ. (Кстати, этого «крутого» позже похитил Байсаров Мовлади, зовут его Сергей Ушаков, я слышал, что Ушакова прямо в машине опустил, то есть поимел как женщину, Байсаров Мовлади).

На требование явиться утром следующего дня я ответил, что не приду по своей воле, если ко мне есть вопросы и я обязан предстать перед эфэсбэшником - пусть вызовут по повестке. На это мне было заявлено, что в отношении меня нет никаких вопросов уголовно-криминального характера, но прийти я обязан. Я промолчал на это, и на второй день, 23 марта 2002 года, я покинул Чечению.

Летом 2003 года в Лондоне я встретил Анну Политковскую и передал ей свою рукопись, в которой описывал своё содержание в Москве в качестве заложника русской ФСБ. Я также поведал ей о кассете, которую из опасения, что я могу оказаться в ситуации, при которой не смогу уберечь кассету, я оставил в одном надёжном месте.

Почувствовав настороженность в Политковской, я заверил её в том, что никто про данную кассету не знает, а тот, кто, кроме меня, знал о существовании данной кассеты, - Дагалаев Лёма - убит русской ФСБ. Мы договорились, что я постараюсь доставить кассету в Англию и здесь передать её Анне Политковской.

Но так как я не нащёл возможности взять кассету из места хранения (телефонная и иная связь прослушивается), только за месяц до её убийства мне удалось добиться того, чтобы Политковская Анна получила кассету,

АПТИ БАТАЛОВ-БЫВШИЙ ГЛАВА АДМИНИСТРАЦИИ ПРЕЗИДЕНТА ЧРИ АСЛАНА МАСХАДОВА

http://one11.info/fsb.html

Tags: "Норд-Ост"
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments